Есть редкая честь — когда фамилия человека превращается в обычное слово. Руб Голдберг такой чести удостоился: его имя стоит в английских словарях как прилагательное. «Машина Руба Голдберга» — это устройство, которое делает что-то простое максимально сложным путём, через длинную цепочку рычагов, шариков, грузиков и испуганных птиц. И всё это ради того, чтобы, например, вытереть рот салфеткой. Самое забавное прячется в другом. Голдберг не построил ни одной такой машины — он их рисовал. По профессии он был не инженер, а карикатурист, и именно его бумажные чертежи подарили миру целый жанр абсурдной инженерии. Сегодня в этом жанре снимают рекламу и ставят рекорды, а начиналось всё с газетной шутки.
Машина Голдберга на бумаге: как она была устроена
Типичная карикатура Голдберга выглядела как настоящий инженерный чертёж. На ней действовал постоянный герой — рассеянный профессор по фамилии Бат, который брался за пустяковую задачу. Скажем, нужно автоматически вытереть рот после супа.
Дальше начиналось веселье. Голдберг рисовал цепочку из десятка шагов и подписывал каждый буквой: ложка подбрасывает крекер, попугай прыгает за крекером с жёрдочки, его вес запускает следующее звено. И так далее, пока салфетка наконец не качнётся к лицу. Каждый шаг был изображён с серьёзным, почти учебным видом — именно контраст и создавал юмор. Громадные усилия, а на финише крошечный, никому не нужный результат.
Зачем Руб Голдберг рисовал эти машины
У Голдберга было инженерное образование: он окончил университет по горному делу и недолго работал по специальности. Потом он бросил надёжную профессию ради рисования — к большому неудовольствию семьи. И всё же именно инженерная выучка сделала его карикатуры особенными, потому что он понимал, как чертят механизмы, и пародировал это изнутри.
А пародировал он вполне конкретную вещь — веру своей эпохи в технику. Начало двадцатого века обожало приборы, экономящие силы и время; каждый месяц появлялся новый «гаджет», обещавший облегчить быт. Голдберг же мягко спрашивал: а точно облегчить? Его машины доводили идею до абсурда и показывали обратное — иногда техника не упрощает жизнь, а закручивает её в немыслимую спираль. Шутка оказалась удивительно живучей, потому что попала в нерв.
Фамилия, которая попала в словарь
Признание пришло к Голдбергу ещё при жизни. В 1948 году он получил Пулитцеровскую премию — правда, за политическую карикатуру, а не за свои машины. Он стоял у истоков общества карикатуристов США. Но главным памятником стало само его имя.
Фамилия Голдберга превратилась в термин и попала в словари: теперь любую нелепо переусложнённую конструкцию называют его именем. У других стран есть свои похожие герои. В Британии, например, тем же занимался художник Хит Робинсон, и там абсурдные машины зовут его фамилией — но именно вариант Голдберга разошёлся по миру шире всего. Его именем назвали и ежегодное соревнование инженеров-любителей. А с японской философией чиндогу машины Голдберга роднит общая мысль: нелепое устройство тоже способно радовать.
Руб Голдберг нарисовал шутку — а шутка пережила своего автора и стала целым жанром. Он так и не собрал ни одной своей машины из дерева и металла. Зато за него это с радостью сделали другие: его бумажные цепочки реакций сегодня воплощают в реальных машинах Голдберга и на студенческих соревнованиях. Получается, карикатурист придумал инженерный жанр, в котором сам не построил ничего, — и это, пожалуй, самый голдберговский поворот во всей истории.