Сегвей появился на свет с огромным уровнем ожиданий — таким, какой не выдержал бы ни один продукт. Слухи о нём ходили ещё до того, как кто-то увидел устройство; звали его тогда кодовым именем «Джинджер». Говорили, что инвестор Джон Дорр предсказывает изобретению путь к миллиарду долларов, причём быстрее любой компании в истории. Говорили и о том, что Стив Джобс назвал устройство настолько важным, что города будут перепроектировать вокруг него. А книжный аукцион за право написать о таинственной новинке выиграли заранее.
В декабре 2001 года Сегвей наконец показали в утреннем телешоу. Публика увидела двухколёсную платформу с рулевой стойкой, которая сама держит равновесие: человек встаёт, наклоняется вперёд — и едет. Технически это было чудо. А коммерчески — одно из самых громких разочарований десятилетия.
Что обещал Сегвей
Изобретатель Дин Кеймен был не фантазёр, а серьёзный инженер с репутацией: до Сегвея он создал портативный диализный аппарат и инсулиновую помпу. Его логика была стройной. Города задыхаются от машин, а большая часть поездок — короткие, на несколько километров. Для них автомобиль избыточен, а идти пешком долго. Между этими двумя вариантами есть пустая ниша, и Сегвей идеально в неё ложится: быстрее пешехода, компактнее машины, не загрязняет воздух.
Внутри спрятали действительно изящную инженерию. Система гироскопов и датчиков по сто раз в секунду пересчитывала равновесие, и платформа не давала себе опрокинуться. Кеймен искренне верил, что продаёт не самокат, а новый способ устройства городской жизни. Под замысел построили завод, рассчитанный на десять тысяч устройств в неделю, а прогноз был смелым — миллионы Сегвеев на улицах в первые же годы.
Где Сегвей потерпел провал
Реальность ответила цифрами: за первые пять лет продали порядка тридцати тысяч штук. Столько завод должен был выпускать всего за три недели.
Причин было несколько, и каждая по отдельности уже мешала. Цена около пяти тысяч долларов превращала «транспорт для всех» в дорогую игрушку. Сам Сегвей весил под пятьдесят килограммов, и занести его в квартиру или офис было мучением. Но главный вопрос был даже не в этом. Куда на нём ехать? Для тротуара он слишком быстрый и пугает пешеходов, для проезжей части — слишком медленный и беззащитный. Города не собирались ничего перепроектировать, они просто не знали, к какой категории отнести устройство, и во многих местах его попросту запретили.
А потом пришли символические неудачи. Президент Буш-старший на глазах у фотографов не удержался и упал с Сегвея. Ещё горше вышло в 2010 году: владелец компании, купивший её незадолго до того, погиб, съехав на Сегвее с обрыва. Главным обещанием устройства было «оно само держит равновесие» — поэтому такие новости били точно в основу бренда.
Чему учит провал Сегвея
Сегвей — пример блестящего инженерного решения, которое всё равно проигрывает. Оно отвечает на вопрос, которого никто не задавал. Кеймен решал задачу «как сделать личный транспорт для коротких поездок», но у людей такой задачи в голове не было: на короткие поездки они спокойно ходили пешком или садились на велосипед, который дешевле, легче и не требует менять законы.
Самое любопытное — идея в итоге всё-таки победила. Просто не в том корпусе. Сначала появились самобалансирующиеся гироскутеры, потом города заполонили прокатные электросамокаты. Это и есть та самая ниша Сегвея, только реализованная дёшево, легко и без рулевой стойки. Сама компания к тому времени уже принадлежала китайскому производителю — именно он и делает большинство этих самокатов. Идея оказалась живой. Не выжил конкретно тот, кто пришёл с ней первым.
Сегвей не был глупостью. Он был правильным ответом, поданным в неправильной упаковке и по неправильной цене. Кеймен мечтал, что города изменятся под его изобретение. Города не изменились — и всё же через пятнадцать лет они всё равно наполнились электрическим транспортом для коротких поездок, ровно как он и предсказывал. Получается, он ошибся не в идее. Он ошибся лишь в том, что считал её своей. Сегвей попал в ту же ловушку, что Гугл-гласс и Эппл Ньютон: все трое оказались слишком рано и слишком дорого.